Палласовский район Волгоградской области
Палласовский муниципальный район Волгоградской области
Официальный сайт
Сегодня 21.11.2019 Время: 16:16

Сохранить себя

Сохранить себя 01.10.2014

— Желаю, чтобы все жили хорошо и не обижали друг «дружку», а ещё хочу пожелать, чтобы слушали старших, за собой немного следили, порядок наводили в домах и на улицах, — сказала в завершение беседы 84-летняя жительница хутора Кобзева Зинаида Яковлевна Чернышова. 

Писать о людях пожилого возраста внешне кажется не сложно: во многом схожие между собой факты биографии, общие пережитые радости и беды, общая философия жизни. Но, разговаривая по душам со стариками, расспрашивая их о пережитом,  часто ловишь себя на мысли, что листаешь страницы истории, живой настоящей истории, ничем и никем не приукрашенной, не переписанной под очередного руководителя страны, его политическую окраску. Поэтому, когда слушаешь эти тихие, неторопливые рассказы дедушек и бабушек о том, что и как было, как они жили (в отличие от громкоголосых лозунговых речей и заклинаний с трибун, списанных из учебников истории), то веришь тому, о чём они говорят, понимаешь их правду жизни, которую они, в принципе, никому и не навязывают. Зинаида Яковлевна Чернышова, проживающая в хуторе Кобзеве и отметившая 14 сентября свой восемьдесят четвёртый день рождения — мой сегодняшний собеседник.

«Родилась я на Ребровском хуторе, — рассказала она, — это за Гончарами (названия хуторов указаны так, как их произносил рассказчик), а сейчас его совсем нет. Там было три дома, в которых жили три брата Ребровы. Яков Осипович, один из них — мой отец. В конце 30-х годов моя семья переехала в Литвины. Ближайшая школа была в Гончарах, это примерно в 4-х километрах от дома, там и окончила восемь классов, что по тем временам было очень даже приличным образованием. После четвёртого класса все мои сверстники школу побросали, возможности продолжать учёбу у них не было, я училась одна и дотянула до 8 класса. Когда началась война, отца почти сразу забрали на фронт. Моя младшая сестра родилась уже без него и своего папу так и не увидела. В феврале его убило — нам пришла похоронка, в которой было написано, что погиб он в селе Новосёловке Ростовской области смертью храбрых и похоронен в братской могиле. Нас у мамы осталось четверо, я была старшей. Помню, что она сильно плакала. Но ничего не поделаешь. Плакали тогда во многих домах. На могиле отца никто из нас не был. Когда окончилась война, мы переехали в Упрямовку, сейчас это Гончары. Меня поставили работать учётчиком на молочной ферме, возила молоко на быках, лошадях. Управлять ими уже могла, так как получила необходимую сноровку в Литвинах, когда мы во время войны на быках возили зерно на кайсацкий элеватор. Хорошо помню расстояние — 16 километров. С нами, четырьмя девчонками, была одна взрослая женщина. Грузили зерно россыпью, вёдрами — поднимать мешки было некому. Мне тогда доверяли лошадь с подводой, и я развозила зерно, пшено, разные крупы по домам. Взвешивала из расчёта 200 граммов в день на члена семьи, и так каждые 10 дней. Иногда выделяли со склада чай — по пачке на семью. Хорошо помню, как ходили за плугом. Женщины его держали в борозде, а мы, дети, быков сопровождали. До сих пор в ушах звучит «Борозду! Борозду! Цоп-цобе! Борозду!…» («цоп» — так называли быка, идущего в упряжке с правой стороны, «цобе» — с левой. — Прим. автора). Эх, сейчас никто такого и не знает! (мой слух приятно резануло последнее слово, произнесённое так, как говорят на Дону — «ня знаить»). Сеяли руками, как правило, пшеницу, затем цепляли за лошадь две бороны и бороновали. Во время каникул посылали нас травить сусликов. В норы бросали отраву. Сусликов было очень много — съедали все поля. Тогда они были гектаров по двести, четыреста, а не по 4 тысячи, как сейчас (думаю, что она имела в виду период так называемого развитого социализма. — Прим. автора). Убирали сено. Я сидела спереди и управляла сенокосилкой, а позади — взрослая женщина, которая «выкидывала» валки. Также мне приходилось на лошади с волокушей отгребать от комбайнов солому. Женщины — наши матери вручную лопатами кидали в бункер комбайна зерно, потом свозили на ток, веяли. Тогда работали на веялках, которые крутили руками. Урожаи были небогатыми, на семена не хватало. Выходных не было. Вставали на работу с восходом солнца. Мать будит, а вставать так не хочется. Зимой, когда я ходила в школу, женщины ухаживали за коровами, которых к нам пригнали, по-моему, с Украины. Помню, что они были чуть живые и страшно худые. Нам считали трудодни, на которые выдавали немного зерна. Денег мы вообще не видели. С весны ели сусликов, зимой  — картошку, тыквы, которые сами выращивали на бахчах. Горчицу выпаривали — пекли пышки. Борщ варили с лебедой, щавелем (смеётся). А ещё у нас своя корова была. Мы с молоком были. Кушали всё, что можно, поэтому, наверное, и выжили. Когда кончилась война, мне было 14 лет. Отлично помню, как мы залезли на крышу своего дома и оттуда во весь голос кричали: «Ура! Ура! Война кончилась!». Вот радости-то было! (смеётся). Эту весть передали по радио. У нас, в Литвинах, его не было, а в Гончарах было. Оттуда и передали. Своего Лёшу (так звали будущего мужа. — Прим. автора) здесь и встретила. Он со своим отцом приехал из Горького (видно, не от хорошей жизни) в наши края на заработки — пасти хозяйский скот. Помню, что его отец, участник войны, без руки был, а Лёша ему помогал. В 1956 году я вышла за него замуж. Родила шестерых детей. С мужем в 1970 году случилось несчастье на работе — попал в пресс, повредил шейный позвонок, больше не мог двигаться, мог только говорить. Я за ним стала ухаживать. Где только мы с ним не были? Всё напрасно. Было очень тяжело. Обратилась в суд, чтобы получать пенсию по уходу за мужем. Там сказали, что тогда не буду получать трудовую пенсию. А как же жить? Поэтому и работала, и за ним ухаживала. В 1980 году вышла на пенсию, так как являюсь многодетной матерью. В 2002 году Алексей умер. Сейчас у меня 12 внуков и 10 правнуков. Получаю пенсию. Меня считают тружеником тыла и ветераном Великой Отечественной войны. Но пенсия маленькая, хорошо хоть, когда инвалидность оформила, её прибавили. Муку купишь, чтобы хлеб испечь (у нас же нет магазина), то купишь, за это заплатишь — и нет её. Выручает огород (опять смеётся). Потихоньку копаюсь в нём, сажаю картошку, хоть дети и ругаются. Но три дочери далеко, во Фролово. Старшая — врач, когда туда уехала, то и младших перетащила. Один сын вроде недалеко, но видимся редко (при этом она вздохнула, и я понял, что лучше не спрашивать о причинах). А недавно вот похоронила сына Николая, который с самого начала и до последнего дня помогал мне ухаживать за мужем (голос её задрожал). Самое последнее дело хоронить своих детей.  Что касается сегодняшней молодёжи, то мне тяжело смотреть, как подростки курят, пьют пиво, юбки у девчат выше некуда. Нет уважения к пожилым людям. В наше время, хоть и бедно жили и были постоянно в работе, помогали друг другу, общались. Сядем под подводами — песни поём, в игры разные играем. Конечно, жить сейчас стало гораздо легче: пенсии приносят, у людей деньги есть, всё можно купить. То, как мы жили, так не дай бог кому прожить!».

— А что Вам, Зинаида Яковлевна, помогало и сейчас помогает преодолевать все житейские невзгоды? — спросил я её. «Господь помогает, — ответила она, — я всегда ему говорю «спасибо!» за то, что я это всё пережила и вытерпела. Бывает, покачнусь, упаду, но он и здесь мне помогает — встала, вроде ничего не сломала». На вопрос об исторических деятелях далёкого и близкого прошлого, ветеран ответила, что авторитетом для неё является Путин, которого она искренне уважает. Удивляется Зинаида Яковлевна тому, что сегодня многие далеко не старые и не больные мужчины и женщины, заработав пенсии, сидят дома, не имеют огородов, не хотят работать на подсобных участках, ничего не выращивают, ждут, когда им какой-нибудь дядя что-то привезёт, а они купят. «Как так возможно?! — возмущается она, — я так не могу. Захотелось — пошла в огород, сорвала петрушки, огурчиков, помидорчиков. Это же своё, чистое, полезное. Вот недавно купила картошку — вся сгнила, а свою ела до самой весны. Вот так и живём!».

— В Кобозях сейчас осталось тридцать дворов, — продолжала она, — да и то — из половины мужики уехали на заработки в города, как и один из моих сыновей. Всегда его жду, когда он приезжает с внуком (при этих словах в голосе появились какие-то радостные нотки).

И я понял, что в этом, наверное, и есть одна из немногих (если не главная) радостных страниц в её сегодняшней жизни.

Вот таким получился рассказ об этом тихом, скромном, трудолюбивом человеке, терпеливо и достойно пережившем вместе со своим поколением столько испытаний и невзгод, общих и личных, сколько, как она сама сказала, «никому бы не пожелала». Несмотря ни на что, Зинаида Яковлевна осталась Человеком, сохранила себя и живёт сегодня в  своём маленьком, как сейчас говорят «не перспективном» хуторке, без капризов и обид. Живёт своими надеждами и радостями, верит Президенту страны, благодарит Господа за поддержку, не просит к себе повышенного внимания, не требует ничего лишнего. И в этом её жизненная сила.

Главный редактор

газеты «Рассвет»

Михаил Черкесов.

Фото из семейного архива

 

P.S. Газета «Рассвет» сердечно поздравляет Зинаиду Яковлевну Чернышову, а в её лице всех ветеранов, каждый из которых прожил свою долгую и интересную жизнь, с наступающим Днём пожилых людей. Здоровья всем вам физического и душевного, внимания и понимания со стороны ваших близких.




Возврат к списку